Воспоминания о Гандзасаре

Эссе из цикла «Следы памяти»

Стоял жаркий Карабахский июль далекого 1975-го года, когда мы строили «крепость» на проглядывающем как на ладони месте палаток-шатров своих родителей, старших родственников; эти палатки-шатры они возводили на дороге между родником Турш-су и деревней Дамганлы, расположенной в зеленом лесу, распростертом вниз от Ванк до Колатага (который мы называли Коладайы). В те времена, когда мы, стайка мальчишек, расчищали от сора самую «стратегическую» позицию в лесах Коладайы, куда приходили летовать и наши прадеды, когда мы строили из земли «крепость», мастерили из веток всевозможное оружие, проводили ограду и разбивали «военный» лагерь, совершали «боевые вылазки» – утром наверх в Гандзасарскую монастырь, вечером вниз в палатку бабушки за продуктами, так вот в те самые времена даже фильм «Рембо» еще не был снят.

Гандзасарский Албанский монастырь мы «брали» в один присест, но «удержать» не могли. Потому что никак не получалось взобраться на самую высокую ее точку, где раньше висел колокол и где сейчас устроили себе гнезда сотни голубей, шарахающихся в стороны при нашем появлении. Мы даже не брали себе копейки, брошенные паломниками в покоящийся в полумраке монастыря́ толстый каменный сундук с выдолбленной посередине прорезью. Нельзя было. «Без трофеев» интерес к монастыря́ пропадал быстро, и мы покидали ее «без боя», чтобы заново «покорить» вершину. Таким вот образом мы не становились ее хозяевами. Много позже мы поймем: исторические памятники словно прекрасная женщина, драгоценное украшение – если не заявишь свои права ты, кто-нибудь другой обязательно это сделает. Oxumağa davam et →

Из цикла «Люди и книги»

Фильм «Ад»

О книге Вюсали Мамедовой «Великий вопль в аду»

«Дюжий армянин достал из кармана штык-нож, смял в кулак платье стонущей на столе девушки и разорвал ткань на груди. Только-только округлившиеся груди девушки уже находились в его ладонях. Верзила изо всех сил мял и тискал груди девушки… «Нет, хороши. Мне нравится!», – с этими словами армянин отрезал начисто штык-ножом в руке груди, которые держал в ладони… Пройдут месяцы, годы, десятилетия, но вопль девочки-подростка никогда не покинет слуха пленных, собранных в этом подвале… Девчушка кричала в беспамятстве. Она уже не звала на помощь даже отца, а просто кричала и кричала. Среди ее воплей можно было с трудом расслышать возглас «Аллах!». Но нечеловеческая боль заглушала, прерывала и это слово… Может, вовсе и не аллаха она призывала в страдании… Дюжий армянин взял в руки ее только что отрезанные груди и отошел от стола. Лежащая на столе девчушка выла, ухватившись за искалеченное тело… Верзила-мучитель с хохотом подбросил в воздухе кровавую плоть, а затем швырнул ее вверх. Отрезанная плоть шмякнулась об лицо рыдающего мужчины, всё это время пытающегося вырваться из удерживающих его рук армян, шмякнулась об лицо и скатилась к его ногам. Лицо отца запачкалось кровью… Но самым ужасным было то, что среди заложников находились еще четыре девочки-подростка. А это означало, что зарыдают еще четыре отца, еще четыре матери потеряют сознание, еще четыре ребенка примутся кричать и выть на столе и четыре пары грудей будут подброшены в воздухе и разлетятся в стороны, забрызгав кровью лица обезумевших заложников… Еще многие годы спустя в снах спасшихся от плена заложников будет взмывать в воздух отрезанная женская плоть и станут рыдать отцы…»   

Это – фрагмент из книги Вюсали Мамедовой «Великий вопль в аду». Там много таких надрывающих сердце сцен. Герои книги – не вымышленные художественные образы, а реальные люди, пережившие страшные пытки. Я наслышан о зверствах, учиненных над пленными. Я встречался в Агдаме с освобожденными и потому был в курсе их состояния, того, что им выпало испытать.

Возможно, именно поэтому книга с первой же страницы втянула меня в воронку горьких воспоминаний… Oxumağa davam et →