“Озоновые люди”. Отзывы Ирены Ласоты, Чингиза Гусейнова, Рустама Ибрагимбекова, Стейнара Гила, Эльчина Шыхлинского.

Ozonovie lyudi

“Озоновые люди”

Отзывы Ирены Ласоты, Чингиза Гусейнова, Рустама Ибрагимбекова, Стейнара Гила, Эльчина Шыхлинского.

Irena Lasota

Ирена Ласота: «Проза Вахида Гази очень отличается от современного стиля. В ней смешаны жесты и чувства поэта, и субъективный взгляд на мир журналиста из провинции, который увидел, прочувствовал и понял мир за пределами Карабаха, Баку и Азербайджана, но корни которого остались там. В его прозе смешиваются ирония и трагедия, как в самой хорошей литературе».

            Cingiz Huseynov

Чингиз Гусейнов: «Вахид Гази – человек Пера, если понимать Слово в его Божественном предназначении, а именно: нотки ностальгии в его рассказах, призванные крепить в душе человека добро и отзывчивость, утверждать справедливость и правду, чувство человеческого достоинства…» Oxumağa davam et

Воспоминания о Гандзасаре

Gandzasar monastery 1

Воспоминания о Гандзасаре

Эссе из цикла «Следы памяти»

Стоял жаркий Карабахский июль далекого 1975-го года, когда мы строили «крепость» на проглядывающем как на ладони месте палаток-шатров своих родителей, старших родственников; эти палатки-шатры они возводили на дороге между родником Турш-су и деревней Дамганлы, расположенной в зеленом лесу, распростертом вниз от Ванк до Колатага (который мы называли Коладайы). В те времена, когда мы, стайка мальчишек, расчищали от сора самую «стратегическую» позицию в лесах Коладайы, куда приходили летовать и наши прадеды, когда мы строили из земли «крепость», мастерили из веток всевозможное оружие, проводили ограду и разбивали «военный» лагерь, совершали «боевые вылазки» – утром наверх в Гандзасарскую монастырь, вечером вниз в палатку бабушки за продуктами, так вот в те самые времена даже фильм «Рембо» еще не был снят.

Гандзасарский Албанский монастырь мы «брали» в один присест, но «удержать» не могли. Потому что никак не получалось взобраться на самую высокую ее точку, где раньше висел колокол и где сейчас устроили себе гнезда сотни голубей, шарахающихся в стороны при нашем появлении. Мы даже не брали себе копейки, брошенные паломниками в покоящийся в полумраке монастыря́ толстый каменный сундук с выдолбленной посередине прорезью. Нельзя было. «Без трофеев» интерес к монастыря́ пропадал быстро, и мы покидали ее «без боя», чтобы заново «покорить» вершину. Таким вот образом мы не становились ее хозяевами. Много позже мы поймем: исторические памятники словно прекрасная женщина, драгоценное украшение – если не заявишь свои права ты, кто-нибудь другой обязательно это сделает. Oxumağa davam et

Ходжалы. Фильм «Ад»

Из цикла «Люди и книги»

vusale-memmedova

Фильм «Ад»

О книге Вюсали Мамедовой «Великий вопль в аду»

«Дюжий армянин достал из кармана штык-нож, смял в кулак платье стонущей на столе девушки и разорвал ткань на груди. Только-только округлившиеся груди девушки уже находились в его ладонях. Верзила изо всех сил мял и тискал груди девушки… «Нет, хороши. Мне нравится!», – с этими словами армянин отрезал начисто штык-ножом в руке груди, которые держал в ладони… Пройдут месяцы, годы, десятилетия, но вопль девочки-подростка никогда не покинет слуха пленных, собранных в этом подвале… Девчушка кричала в беспамятстве. Она уже не звала на помощь даже отца, а просто кричала и кричала. Среди ее воплей можно было с трудом расслышать возглас «Аллах!». Но нечеловеческая боль заглушала, прерывала и это слово… Может, вовсе и не аллаха она призывала в страдании… Дюжий армянин взял в руки ее только что отрезанные груди и отошел от стола. Лежащая на столе девчушка выла, ухватившись за искалеченное тело… Верзила-мучитель с хохотом подбросил в воздухе кровавую плоть, а затем швырнул ее вверх. Отрезанная плоть шмякнулась об лицо рыдающего мужчины, всё это время пытающегося вырваться из удерживающих его рук армян, шмякнулась об лицо и скатилась к его ногам. Лицо отца запачкалось кровью… Но самым ужасным было то, что среди заложников находились еще четыре девочки-подростка. А это означало, что зарыдают еще четыре отца, еще четыре матери потеряют сознание, еще четыре ребенка примутся кричать и выть на столе и четыре пары грудей будут подброшены в воздухе и разлетятся в стороны, забрызгав кровью лица обезумевших заложников… Еще многие годы спустя в снах спасшихся от плена заложников будет взмывать в воздух отрезанная женская плоть и станут рыдать отцы…»   

 

khojaly 9

Это – фрагмент из книги Вюсали Мамедовой «Великий вопль в аду». Там много таких надрывающих сердце сцен. Герои книги – не вымышленные художественные образы, а реальные люди, пережившие страшные пытки. Я наслышан о зверствах, учиненных над пленными. Я встречался в Агдаме с освобожденными и потому был в курсе их состояния, того, что им выпало испытать.

Возможно, именно поэтому книга с первой же страницы втянула меня в воронку горьких воспоминаний… Oxumağa davam et

Путь Слова – путь Свободы и Рабства

 neandertal-1

Путь Словапуть Свободы и Рабства

После того, как Бог создал из глины человека и вдохнул в него жизнь, прежде всего он даровал своему созданию путь, не показал ему пункт назначения, но указал на начало пути, и судьбу его вписал в этот путь.

Путь – второй по значимости дар Бога после его веления «Будь!».

Люди, прежде чем проложить путь к сердцам друг друга, нашли путь к пещерам друг друга. Затем вместе вышли на первую охоту человека.

Путь охоты – первый прямой путь, на который вышел человек.

После возвращения с охоты, насыщения пищей, умиротворения начался путь от глаз к глазам. После того, как начавшийся от глаз путь перешел в сердце, возникла первая на свете любовь.

Интересно, кем был первый влюбленный в пещерном мире, какими были его первые слова?..

Вместе с путем первой любви параллельно ему начался и другой путь – путь ненависти. Жители пещер не переваривали первого в мире влюбленного и потому принялись к нему придираться. Так возник первый протест против правил. Первое свободное слово на свете было сказано ради свободной любви.

И первый влюбленный человек на свете был первым борцом за свободу слова.

Пещерные вожди сразу смекнули, что свободное слово – вирус, а тот, кто его говорит – носитель этого заболевания. Так что они изгнали его из пещеры.

Так появился первый на свете диссидент. Поверьте, всё так и было: как только у человека появилось самосознание, он начал самовыражаться, и, тем самым, стал жертвой своего слова.

Начавшийся с тех пор процесс всё еще продолжается…

Изгнанный из пещеры влюбленный поначалу был уверен, что одинокая свобода лучше взаимозависимости! Затем он боится хищников, например, динозавров, голода и холода, одиночества, чуть ли не сходит с ума от отчаяния. Меняет свое мнение и возвращается в пещеру – принимает самое тяжелое из условий. Первый на свете раб рождается именно в тот миг. Человеческий характер обретает новый оттенок – рабство.

Сущность рабства в потребности льстить. Вот уже тысячи лет человек не может отбросить эту привычку, потому что раб не только тот, кто льстит, но и тот, кто принимает эту лесть.

Начавшийся с тех пор процесс всё еще продолжается…

 Из книги Вахида Гази “Озоновые люди”

Опубликовано: Bastainfo.com, Azerbaycansaati.tv, Axar.az, Makrobloq.az

О мемуарах Чингиза Гусейнова «Минувшее – навстречу»

Из цикла «Люди и книги»

 

Минувшее – навстречу

Калейдоскоп времен и судеб

О мемуарах Чингиза Гусейнова «Минувшее – навстречу»

Не стану забегать вперед, но в 712-страничных мемуарах Чингиза Гусейнова «Минувшее – навстречу» нет ни одной скучной, неинтересной страницы.

Возьмешь в руки книгу и с первой же главы пустишься в воображаемую прогулку по старому Баку, по Баку 50-70-летней давности – Ичеришэхеру и его окрестностям, познакомишься с его многонациональными обитателями, увидишь и ощутишь дорогие сердцу мгновения жизни.

Так обстоят дела и с другими главами – они покажут тебе как ретро-фильм не столь отдаленную во времени историю родины. Порой ты попытаешься ощутить сегодняшним своим сердцем романтические любовные истории тех времен, а порой кожа покроется мурашками от страха репрессий. Ты весь обратишься в понимание к судьбам, уничтоженным политической системой, и весь – в поминание тех, кто, выдержав неимоверно тяжелые душевные и физические страдания, сумел сохранить свою честь.

Ты будешь смотреть словно захватывающий исторически-детективный фильм разворачивающиеся на страницах писательские интриги при тоталитарном режиме, солидарность литературного сообщества в деле уничтожения одних и спасения других, отношения между человеком искусства и властью, между центром и провинцией, космополитизмом и национализмом.

Этот фундаментальный том воспоминаний появился на свет на основе дневника, систематически ведущегося с начала 60-х годов. Здесь повествуется не только о жизненной стезе маститого писателя, но также дается точное отражение сталинских репрессий, хрущёвской «оттепели», брежневского «застоя», горбачевской «перестройки» – испытаний, выпавших на долю некогда существовавшего в истории советского народа. Книга отражает также и жизнь в Азербайджане во время тех вышеперечисленных эпох, освещает многие неведомые нам темные уголки знакомой истории. Знакомит с сотнями живых персонажей, исторических личностей, заводит речь об интересных событиях. Oxumağa davam et

Привет, Гульсары! (Светлой памяти Чингиза Айтматова)

Из цикла «Люди и книги»

chingiz_aytmatov_elvida_gulsari

Привет, Гульсары! (Встреча у шведского букиниста)

Светлой памяти Чингиза Айтматова

Мне нравится бродить по лесным тропинкам Швеции, сидеть у побережья озер и наблюдать покрывающиеся рябью отражения деревьев в воде.

Общение леса с озером напоминает беседу влюбленных, близких людей, доверившихся друг другу. Окаймленное лесом небольшое озеро походит на малютку в объятиях матери, напевающей колыбельную. Если каждый, кто умеет слушать сердцем, обратит внимание, то сможет расслышать эти колыбельные-беседы.

Достаточно лишь дуновения ветерка! И тебе чудится: этот ветерок – дирижер оркестра, состоящего из миллионов листьев, и этот дирижер приводит их в движение легким взмахом руки. Удивительно, в оркестре, состоящем из миллионов исполнителей, ни один лепесток не сбивается со своей партитуры – все играют воздушное произведение ровно по нотам.

Шепот и робкое дыхание леса можно расслышать ухом и можно увидеть глазами как нежный ветерок проходится лаской по водной глади озера. Гладь озера трепещет как грудь юной девушки, только-только изведавшей любовь. Эти волны и биения – танцующие в воде ноты шепота-симфонии листьев. Кажется, будто созерцаешь прекрасный танец на сцене…

***

В Швеции у меня есть и другое излюбленное занятие – копаться в тех отделах «Секонд хэндов», где выставлены на продажу старые книги, видео и аудио кассеты, пластинки, картины. Книги тут обычно на шведском. Редко можно натолкнуться на иноязычную книгу, чаще на англоязычную. Мой шведский и английский не дотягивают до того уровня, чтобы получить удовольствие от прочтения художественных произведений, однако данный факт совершенно мне не мешает часами бродить среди книжных развалов.

Книги как музыка, если даже слов не понять, дух всё равно уловишь. Если от сердца споешь хорошую песню, тебя поймет и тот, кто не знаком с твоим родным языком. Однажды на Кубе при великолепном расположении духа я так самозабвенно спел песню «Ай Лачин», что находящиеся в комнате кубинцы покачивали в такт головой с приятной улыбкой на лицах – они всё прочувствовали и поняли.

В прошлом году на языковых курсах одна женщина из Новой Зеландии во время перерыва между занятиями спела песню и все мы были очарованы, ибо всё поняли. Когда она закончила петь, мы в один голос заявили, что песня эта о любви. «Совершенно верно, – сказала наша подруга, – это маорийская народная песня, называется «Покарекаре Ана».

bukinist1

В «секонд хэнд» букинистических я часто беседую с «иноязычными» книгами. Как называется? Кто автор? Когда издано? О чем повествуется? Интересно, сколько читателей прочли? Интересно, в чьей квартире все эти долгие годы пролежала книга и чем занимался ее владелец? Почему же книгу сдали букинисту? Прошлый владелец скончался или сдал букинисту потому, что переезжал и не стал обременять себя лишним грузом? Oxumağa davam et

Умер Фидель Кастро

Bildresultat för fidel castro död

…по ту сторону страха

 Из книги Вахида Гази “Озоновые люди”

Если б меня спросили в чем сила дьявола, я бы не раздумывая ответил: в страхе, живущем в человеческом сердце. Во главе любой борьбы стоит борьба человека со своим страхом. Сын человеческий ведет эту борьбу с самых незапамятных времен, когда еще только-только формировалась его сознательная жизнь.

Самая желанная победа – победа над страхом.

Самые торжественные мгновения на свете – те, которые ты испытываешь по ту сторону страха, оставшегося позади. Первый навык человека – покорение устрашающего огня, появившегося от ужасной молнии и возможность согреться от его тепла.

Охота на мамонта, на которого наши предки шли с большим страхом, его добыча и приготовление – означали преступание страха и испытание наслаждения…

Если б Спартак вместе с 70 своими сторонниками не подавил бы страх в своем сердце раба, он не поднял бы восстание!

Если Меджнун, не побоявшись ничего, не раскрыл бы свое сердце источнику жизни – Лейли, он не стал бы Меджнуном, так и остался бы Гейсом.

…Пространство мышления страха узко. Здесь находится лишь инстинкт выживания. Страх в сердце человека – генератор чувств, ищущий постоянно пути для того, чтобы остаться невредимым.

Жизнеобеспечение страха состоит в том, что он балансирующая сила – в страхе есть баланс, но это не гармония. Все полководцы создали свои армии с помощью баланса страха, также и все короли создали свои государства. Сила всех религий в страхе перед Богом, Судным днем.

… но Страх – изнанка Свободы. На первый взгляд свобода перекликается с хаосом. Это не так. Ее хаотичность напоминает «хаотичный» порядок звезд на небе, ее гармония в божественном порядке. Пространство ее мышления широко, чуть ли не от звезд к звездам.

Прогрессивное человечество обратило страх в свободу и тем самым нашло путь спасения. Человек понял, что свободный солдат сражается лучше раба, свободный человек по сравнению с рабом – верный гражданин, любовь свободного человека к Богу – более искреннее поклонение, чем страх раба.

… Что поделать, страх, как и жажда свободы, вечен, умирает сегодня, но завтра уже оживает – их битва бесконечна, как у Добра со Злом!

P.S. Умер Фидель Кастро!

О Светлане Алексиевич и ее книге «Время секонд хэнд»

Вахид Гази

Из цикла «Люди и книги»

Aleksievic

Пазл-мозаика сломанных судеб

О Светлане Алексиевич и ее книге «Время секонд хэнд»

Начну с того, что я не из числа обвиняющих членов Шведской Королевской Академии в преследовании неких «темных» целей. Они хорошо знают кому выдавать Нобелевскую премию. Я в свою очередь знаю, что премия в соответствии с волей ее учредителя дается литературе, завоевавшей успех с учетом политико-идеологических мотивов.

Я ждал награждения Светланы Алексиевич «нобелевкой» еще два года назад, когда ее имя входило в список кандидатов.

Будучи знакомым с ее биографией, темой ее книг, я ощущал некую близость к ее личности – имена других кандидатов ничего мне не говорили. То, что некогда мы являлись гражданами одной страны, схожесть судеб, несмотря на то, что впоследствии мы стали жить в разных странах – всё это, на мой взгляд, составляло основную причину этой близости.

Премия дана ей за пятитомную художественно-документальную хронику «Голос утопии», которую она писала на протяжении десятилетий. За то, что она воплотила масштабное историческое повествование из небольших рассказов «маленьких людей», повествующих о собственной судьбе.

Ее выступление на церемонии награждения, слова, сказанные на круглом столе, организованном Шведским каналом SVT-2 при участии других нобелиатов, тронули меня за душу, как и каждого, кто ее слушал. Казалось, она говорит именно обо мне; о том, что мне пришлось услышать и увидеть, о моих воспоминаниях и мыслях, о моей судьбе. Oxumağa davam et

Озоновые люди

OZON ADAMLAR Üzeyir bəy Əbdürrəhim bəy Mirzə ƏləkbərƏli bəy Hüseynzad Süleyman Sani Abdulla Şaiq

Ü. Hacıbəyov, M.Ə.Sabir, Ə.Haqverdiyev, S.S. Axundov, A. Şaiq, Ə. Hüseynzadə

Озоновые люди

Советский писатель Анатолий Кузнецов, эмигрировавший в 60-х годах прошлого века в Лондон, наделал шумиху своими статьями и интервью. В своей статье, опубликованной 25 сентября 1969-го года в парижском эмигрантском журнале «Русская мысль», он поделил на категории советских писателей согласно их политическим воззрениям и тем самым дал импульс к напряженным дискуссиям. Кузнецов поделил известных советских поэтов и писателей на следующие категории: Oxumağa davam et